Интервью с представителем регионального правительства Иракского Курдистана и Демократической партии Курдистана в России и странах СНГ, доктором экономических наук Хошави Бабакром

Уважаемый господин Бабакр, Иракский Курдистан для россиян пока достаточно мало известен — в экономическом, социальном, историческом, политическом и других аспектах. Поэтому мы просим Вас ответить на несколько вопросов об Иракском Курдистане, о возможностях и направлениях развития отношений между Россией и Иракском Курдистане.

1. Расскажите нам об Иракском Курдистане, его истории, культуре, экономике. В чем его особенности?

История Курдистана очень тесно связана с историей Ирана. Факт, что курды являются коренными жителями региона Западный Иран, и очень многие иранские правители были курдами – с древнего Ирана до исламского периода (мидийцы, сасаниды). Иран тоже признает, что курды всегда были частью иранской власти. И древний язык Ирана (пехлеви – это среднеиранский язык) более близок к курдскому. И книга древней иранской религии «Авеста» написана на близком к курдскому наречию хаврами. «Аве́ста – собрание священных текстов зороастрийцев, старейший памятник древнеиранской литературы, составленный на особом, более нигде не зафиксированном языке, называемом в иранистике «авестийским».

Многие археологические находки Х-IX вв. до нашей эры найдены на землях сегодняшнего Курдистана (Луристана (Иран), Керманшаха (Иран), Эрбиля (Иракский Курдистан). Столица Мидийского царства – Южная Экбатана – это нынешний город Хамадан в Иранском Курдистане. Последняя династия, правившая Ираном и оказавшая сопротивление нашествию ислама, Сасаниды – это тоже курды. В XVI веке Курдистан был поделен на две части: одна оказалась под властью Османской империи, а вторая – Ирана). До распада Османской империи первая существовала в виде курдских династий. В Иране курды непосредственно принимали участие в управлении страной. После распада Османской империи Курдистан был поделен на 4 части в результате Лозанского договора – населенные курдами территории вошли в состав Сирии, Ирана, Турции и Ирака. Политика угнетения и ассимиляции курдов со стороны правительств этих стран вызвала подъем национализма.

Позвольте здесь перейти к истории иракской части Курдистана как составляющей федеративного государства Ирак, в составе которого он находится, поскольку я являюсь представителем партии именно этого региона.

В результате вторжения Ирака в Кувейт и войны в Персидском заливе в 1991 г. международной коалицией в Курдистане была создана зона безопасности. Курды получили возможность самостоятельного управления, создали парламент и правительство. Сегодня Иракский Курдистан признан как часть федеративного Ирака, что указано в Конституции Ирака 2005 года. В зону ответственности Регионального правительства Курдистана входят три провинции: Эрбиль, Сулеймания и Дохук. Недавно была создана четвертая провинция – Халабджа. Есть также так называемые «спорные территории» с курдским большинством. Их судьба, согласно Конституции Ирака, должна была быть определена еще к 2007 году путем переселения ранее депортированных жителей, переписи населения и проведения референдума. Но эта статья так и не была реализована, что породило множество конфликтов и препятствует развитию иракского государства.

В 2017 г. Курдистан провел референдум о независимости, в котором приняли участие и жители спорных территорий. Он показал, что почти 92% голосов были отданы за отделение от Ирака, что стало результатом демократического направления развития Курдистана и перспектив роста его экономики. Но результат голосования вызвал негативную реакцию как в Ираке, так и у соседних стран, озабоченных устремлениями своего угнетенного курдского населения. Были введены многочисленные противозаконные санкции, и даже имело место военное вмешательство. Правительство Курдистана смогло преодолеть этот кризис политическими средствами, и сейчас Курдистан опять наращивает темпы развития, стремясь к показателям, существовавшим до войны с «Исламским государством», начавшейся в Ираке 2014 году. Эта война, в которой курды были на переднем фланге борьбы, наплыв почти 2 млн беженцев, падение цен на нефть и прекращение выплаты доли Курдистана их иракского бюджета со стороны Багдада тогда привели к прекращению роста экономики Курдистана и введению режима жесткой экономии.

Сейчас мы восстанавливаемся, и экономика стремится к довоенным результатам, когда ее рост составлял 12%: годовой ВВП – 23 600 000 000 долларов, валовой национальный доход – 34 000 000 000, годовой доход на душу населения – около 4500 долларов в год. Структура занятости: сельское хозяйство – 17,5%, торговля и транспорт – 13,5%, промышленность и природные ресурсы – 9,4%, строительство – 7,6%, банки и страховые общества – 3,1%, сфера обслуживания – 30,1%, госслужащие – 20,6%.

При этом 95% доходов Ирака и Курдистана составляет нефть.

2. Какие страны являются на сегодняшний день наиболее привлекательными для Иракского Курдистана в торгово-экономическом плане? Происходят ли какие-то изменения в географии внешнеэкономической деятельности Иракского Курдистана? Влияет ли на этот процесс ситуация на мировом рынке углеводородов или на других глобальных рынках или сферах (например, НТП)?

Конечно же, это сам Ирак, Турция, с которой у нас торговый оборот доходил до 12 млрд долл., Иран (6 млрд долларов) и Сирия, с которой мы также имели высокие показатели торговли до начала военного конфликта в этой стране.

3. Как развиваются экономические отношения между Россией и Иракским Курдистаном на сегодня? Есть ли совместные предприятия в России и в Иракском Курдистане, и, если да, в каких сферах (регионах)? В какие сферы (отрасли, виды деятельности) в Иракском Курдистане Вы могли бы пригласить российских предпринимателей и инвесторов?

В Курдистане давно и успешно работают две крупнейшие российские компании – «Газпром» и «Роснефть». Они заняты разведкой и производством нефти и газа. При этом, по контракту с «Роснефтью», эта компания закупает всю добытую нефть и газ, а также займется строительством газопроводов. Нужно понимать, что участие «Роснефти» и «Газпрома» к тому же является локомотивом для всей экономики – вслед за ними приходят другие компании: страховые, финансовые и так далее. Курдистан заключил договор на закупку липецких труб для газо- и водопроводов. У нас есть и совместные предприятия, такие как сеть заправок «Курднефть». Россия продает нам сельскохозяйственную продукцию (рис, пшеницу, орехи). Думаю, у нас широкое поле для экономического взаимодействия.

4. Какие преимущества могут быть реализованы Россией от сотрудничества с Иракским Курдистаном?

Поскольку Иракский Курдистан находится в центре территорий стран, с которыми у России хорошие отношения, – Ирака, Ирана, Сирии и Турции, – он является привлекательным местом для любых российских инвестиций: от строительства железной дороги из Персидского залива в Европу до создания общей экономической зоны.

5. Какие направления двустороннего сотрудничества Вы считаете наиболее перспективными и эффективными? Почему?

Это энергетика, транспорт, инфраструктура (например: гидро- и атомные электростанции, водохранилища), вооружение, туризм, сельское хозяйство – это все те зоны, развитие которых очень перспективно в Курдистане. Даже больше: в их развитии Курдистан остро нуждается.

6. Как Вы считаете, санкции ЕС и США против России могут как-то (как?) воздействовать на развитие двусторонних отношений между РФ и Иракским Курдистаном?

Не думаю. Я надеюсь, что все они будут вскоре отменены как бесперспективные и мешающие международным глобальным связям.

7. Как влияет на эти отношения развитие интеграционных процессов в рамках ЕАЭС? Могут ли эти отношения, в свою очередь, повлиять на интеграционные процессы?

Иракский Курдистан тоже может стать членом Евразийского экономического союза. У Курдистана нет перспективы присоединения к ЕС, и он ориентирован на Среднюю Азию, Россию, Турцию, Вьетнам и др. Известно, что азиатские страны готовы присоединиться к этому союзу. Почему в него не принять Курдистан?

8. Что мешает (затрудняет) развитию торгово-экономических отношений между Россией и Иракским Курдистаном? Какие шаги, на Ваш взгляд, следует предпринять для их устранения (смягчения)?

Нужна безвизовая система, которая первой стимулирует экономические связи. Нужно создавать Совет экономического сотрудничества, какой создан Россией с Ираком. Нужна общая транспортная сеть: автомобильные дороги, присоединение Курдистана к железной дороге, которая будет строиться через Иран, Ирак и Сирию к Средиземному морю (я уже упоминал об этом – железная дорога «Юг-Север»). Нужно прямое авиасообщение. Это главное.

9. Насколько комфортно могут чувствовать себя граждане России (в том числе женщины) в Иракском Курдистане – как туристы, как предприниматели, как инвесторы? Какие традиции или особенности Иракского Курдистана, в том числе экономические, могли бы быть интересны россиянам и привлекать их интерес к Иракским Курдистаном?

У европейцев есть представление, что Курдистан, как и многие ближне-восточные станы, – это очень закрытое общество. Курдистан – в основном мусульманский регион, но у него светская направленность. К тому же, на его территории мирно уживаются пред-ставители множества религий и этносов, что и делает его госте-приимным для всех культур. Мне доводилось видеть на улицах Эрбиля иностранок в коротких платьях или с пирсингом. Конечно, это привлекает внимание прохожих, но не более того. Если женщине не нужно такое внимание, лучше надеть брюки или юбку ниже колен. К гостям из России везде относятся с особым вниманием. Что касается экономических интересов, законы Курдистана дают очень большие привилегии для иностранных инвестиций, в том числе «налоговые каникулы» и бесплатные земли под строительство. Правительство создало веб-сайты для инвесторов. И у нас прекрасное законодательство о защите частной собственности.

10. Есть ли общность между гражданами России и Иракского Курдистана в социально-культурном плане? Что интересного может быть для россиян в Иракском Курдистане в культурно-историческом плане? В гастрономическом плане?

У наших народов сильные исторические связи. Курды всегда были союзниками России. Наши связи достигли особого уровня при Советском Союзе, когда здесь жил и учился легендарный Мустафа Барзани.

Курдистан – это, как и Россия, – свободное сообщество, сродни кавказскому. Кстати, наша кухня тоже похожа на кавказскую.

К тому же, приехавшие к нам россияне всегда смогут договориться с помощью нескольких десятков общих для наших народов слов, например: таких как «брат» («бра») и «спасибо» («спас»).

У нас много исторически важных и просто красивых мест. Я уверен, что для российских туристов Курдистан будет не Ближним, а Близким Востоком.

11. Если говорить о «бренде Иракского Курдистана», о самом узнаваемом символе, что бы это могло быть? А что могло бы служить «брендом России» в Иракском Курдистане?

Главные символы известны: в Курдистане – это Эрбильская цитадель, в России – это Красная площадь.

Большое спасибо, господин Бабакр, за Ваше интервью, мы уверены, что эта интересная беседа даст новую информацию к размышлению для ученых и практиков, а также политиков, и их интерес к Иракскому Курдистану будет расти.

 

Интервьюер – Башер Мааз Абдулла Башер (Ирак), аспирант, Российский геологоразведочный университет им. Серго Орджоникидзе, 117997, Москва ул. Миклухо-Маклая д. 23. (maaz.shoshy@yandex.ru)